Дружина специального назначения - Страница 29


К оглавлению

29

Вот такую поучительную историю поведал изрядно захмелевший Феофан. Изя принял историю домового близко к сердцу и время от времени порывался сходить набить морду всем Свиньиным по очереди.

Видя такие сопереживания собеседника, домовой притащил откуда-то добавку. Такой поворот событий пришелся рогатому по душе, и он едва не забыл, ради чего, собственно, сюда пришел. Однако, вспомнив в какой-то момент кулаки Илюхи, тут же собрался с силами и возобновил свою миссию.

— Слушай, Феня, так в чем проблема? Пусти нас пожить к себе и всего делов!

— Ладно, тебя со Змеем пущу, а людей нет, — насупился упрямый домовой.

— Так мы вроде как того, вместе. Давай еще по одной, — решил пойти проверенным путем Изя.

— Людей не пущу, — как попугай заладил Феофан.

— Да какие это люди! Илюха борец, мастер спорта, а Любава — вообще женщина, так что тут тоже без проблем.

Далее последовало красочное описание достоинств каждого члена их компании. Естественно, не умолчал черт и о своих скромных заслугах перед отечеством.

Как и предполагал Илюха, Изя просто уболтал старого домового, и тот сдался.

— Ладно, переночуйте пока, а там посмотрим. Но только уговор: за собой убирать, девушек не водить, алкоголь не пить... больше положенного.

Видимо, тот хотел добавить еще что-то, но Изя тут же вцепился в маленькую ручку Феофана и быстренько произнес:

— По рукам.

— По рукам, — со вздохом согласился домовой. — Так, может, позвать их?

Изя думал с минуту и отрицательно затряс головой.

— Ну их, еще успеется. Давай лучше за тебя выпьем, — с этими словами Изя на нетвердых копытах перебрался поближе к новому знакомому.

А дальше и началась именно та часть разговора, которую застали заглянувшие на огонек оставшиеся члены компании.

— Кхе, кхе, — как мы помним, корректно прервал беседу нечисти богатырь. — Не помешаем?

Домовой с Изей оторвались от выяснения смысла жизни и изо всех сил попытались сконцентрировать свои изрядно окосевшие взгляды на вошедших. Первому удалось это сделать черту.

— Знакомьтесь, это Феофан, домовой местный. Я договорился, мы здесь немного поживем.

— Только если порядок наведете, — из последних сил встрепенулся домовой.

Илюха с Любавой обвели разгромленную горницу взглядом и со вздохом согласились.

— Я же тебе говорил, они нормальные ребята, — с трудом смог выговорить Изя. — Илюха, когда молчит, вообще золотой парень, а Любава так щи готовит, что пальчики оближешь. А Мотя...

На этом Изя исчерпал все силы и, звонко стукнувшись рогом о стол, разухабисто захрапел.

* * *

— Вставайте, лежебоки, рассвело уже давно!

Эти кошмарные слова раздались часа в четыре по московскому времени, и было бы не совсем верно утверждать, что эта фраза понравилась всем обитателям «Чумных палат».

Пробуждение мужской половины компании было мрачным, причем у каждого были весьма веские причины для недовольства этим прекрасным солнечным утром.

Изю, как вы помните, вчерашние переговоры с очень дальним родственником довели до полного морального и, главное, физического истощения. Ему не то что не хотелось жить этим самым конкретным утром, а не хотелось жить вообще. Голова от подушки подниматься абсолютно отказывалась даже после призывных криков Любавы. А после повторного свиста черт искренне начал рассматривать вопрос о прекращении своего бренного существования на этой странной планете, населенной женщинами с такими пронзительными голосами.

Илюха, хотя и был лишен похмельных мук, тоже воспринял крик Соловейки без всякого энтузиазма. Просто дело было в том, что в связи со спецификой работы бывший браток никогда не просыпался раньше одиннадцати часов утра. Поэтому, глянув на золотую «Омегу», Солнцевский тихо выругался и повернулся на другой бок.

Домовой же, в свою очередь, просто кинул с полатей в Соловейку валенком и захрапел, как целая казарма в предрассветный час после ночного марш-броска.

Соловейка не удивилась такому повороту событий и проявила маленькие хитрости, причем с абсолютно индивидуальным подходом.

На табурете перед Изей откуда ни возьмись (и где только она его прячет?!) появился стакан отборного первача. Убийственный запах самогона оказался для старого черта роднее и милее любого аромата на свете. Не прошло и пары минут, как он пересмотрел свое желание покинуть бренный мир и кряхтя поднялся с лежанки.

На полати была водружена крынка парного молока с плошкой еще горячих пирогов (когда только успела?). Феофан пробурчал что-то про оглашенных баб, но тут же затих, уплетая за обе щеки угощение.

А с Илюхой коварная Злодейка обошлась еще проще. Она просто кликнула со двора Мотю, и пробуждение богатыря довершили три шершавых языка Змея.

Домовой, как ему и положено, остался почти незаметным, а вот приятели после такого пробуждения уселись за стол и за пару минут умяли завтрак с аппетитом голодных мамонтов.

Изя, немножко почувствовав себя человеком (опять каламбур) и прихлебывая душистый чай, наконец заметил своей мучительнице и спасительнице в одном милом курносеньком лице:

— Теперь я понимаю, почему тебя маменька с папенькой из дома выгнали. Спасибо, очень вкусно.

— Я сама ушла. На здоровье.

— Скажи, ты зачем нас так рано подняла? — вставил свое веское слово Илюха, скармливая под столом очередной пирожок Моте.

— Вы что, забыли, на каких условиях нас пустил жить Феофан? — спокойно заметила Соловейка и уже совсем другим тоном гаркнула на Илюху: — И перестань прикармливать Змея за столом! Сыт он, уже три миски слопал, проглот трехголовый.

29